понедельник, 11 января 2016 г.

Рис. С. Трофимова - иллюстрации к повести "На Гран-рю"

В. И. Ленин.   Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю". Владимир Ильич Ленин и Надежда Константиновна Крупская в Лонжюмо на берегу реки Иветта.
   Вечер. Они шли вдвоем берегом реки. В бледном, еще неночном небе мигнула синяя звездочка. Остро блеснула вторая. В ивняке над рекой щелкал, свистел, рассыпался серебряной трелью, совсем как в России, французский соловей.
   Завтра открытие школы. Владимир Ильич думал вслух...

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Они остановились против памятника на тесненькой площади. Юноша в коротком камзоле и ботфортах - сапогах с раструбами выше коленей, в похожей на цилиндр шляпе, мечтательно опирался на барельеф постамента.
   - Почтальон из Лонжюмо, - важно оповестил Жюстен. - Один композитор из прошлого написал такую оперу и прославил Лонжюмо. Почему? Потому что когда-то давно здесь была почтовая станция, отдых перед Парижем.


В. И. Ленин.   Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   - Прибывает народец, - удовлетворенно потирая руки, сказал Владимир Ильич, когда паровичок группами и поодиночке привез в Лонжюмо восемнадцать русских рабочих.
   Весь этот прибывающий из России народец они с Надеждой Константиновной уже встречали в своей маленькой квартирке на улице Мари-Роз, куда рабочие заявлялись тотчас по приезде в столицу Франции.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   ...в темноте на той стороне маячила фигура человека с винтовкой за плечом.
   - Переберетесь - влево тропа, дальше проезжая дорога, - объяснял поляк. - Выведет к станции. Сядете в ихний поезд, в разговоры не пускайтесь, поскольку на заграничном языке не умеете. Привлекать внимание не следует.

Франция. Лонжюмо. Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Гран-рю, главная улица в Лонжюмо, длинная-предлинная, застроенная небольшими двухэтажными домиками, с виду в общем-то  хорошенькими, покрашенными в разные цвета, похожими один на другой, как братья-близнецы. А садов почти не видно. Сады позади домов.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Стрекоза укоризненно качнула головой, и концы ее банта колыхнулись, как крылышки. Встречая Стрекозу, он испытывает новое, никогда раньше не испытанное чувство - стеснение, чуть не страх и какое-то непонятное, почти жутковатое замирание сердца. Ему не хочется задирать Зину Мазанову, как часто мальчишки Лонжюмо задирают девчонок, если какая-то кому-то понравится. Задирание - у них род любезности, нечто вроде ухаживания. Жюстену хочется смотреть на Стрекозу и ничего больше. И все. Однако надо хоть что-то сказать, иначе прослывешь дураком, подумает: вот пень!

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   После купания, хотя учились взахлеб, не позволяя себе пропустить ни минуты урока, все же задерживались посидеть полчасика до занятий на берегу Иветты. Поблаженствовать под легкими лучами только взошедшего солнца. Обсуждали узнанное на лекциях. Особенно то дорогое и важное, что не устает внушать Владимир Ильич...

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Дом № 17 на Гран-Рю немного отличался от других домов Лонжюмо.
Непонятное что-то происходило во дворе дома № 17 по Гран-Рю. Дом как дом в глубине замощенного крупными плоскими камнями двора. Впрочем, немного отличный от других домов Лонжюмо. К боку его прилепился сарай под островерхой крышей из черепицы. Одна стена сарая глухая, позади хозяйский огород. Другая наполовину застеклена, как бы протянулось длинное окошко.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
     "А ведь у него рабочие руки! - внезапно осенило Жюстена. - У моего отца такие. У нашего учителя тонкие пальцы, а у отца..."
   Андрей увидел Жюстена.
   - Мой товарищ - французский рабочий, то есть отец рабочий, а он, за него ручаюсь, Иван Дмитриевич, - быстро аттестовал он Жюстена, пока тот приближался.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   ...по шоссе из Парижа катил на велосипеде довольно молодой человек. Узкоплечий, немного сутулый. Время от времени оглядывался. Спутника ли поджидал или опасался слежки? Вернее второе. Париж кишел шпиками, наемниками русской жандармерии. Человек направлялся в Лонжюмо, в русскую партийную школу, показать дорогу шпику опасно.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Его детище - партийная школа в Лонжюмо...  Давно она не видела его в таком радужном подъеме, веселой энергии. Дела в школе идут отлично. Занятия с утра до обеда, после обеда до вечера. Учатся рабочие не только усердно - самозабвенно, влюбленно!

В. И. Ленин. Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
    Близится окончание школы. Владимир Ильич в школе ежедневно. Бодрый, подтянутый, с галстуком, несмотря на жару. Лекции о марксистской науке и политэкономии читает четыре, пять, а то и шесть часов в день. Как хорош! Как интересен и прост! Слушатели с глубоким уважением говорят о нем между собой.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Вон вдоль Сены ряд рундуков и маленьких киосков, похожих на лари с откидными крышками, которые захлопываются и запираются на ночь. Это книжные лавочки. Рябит в глазах от пестроты книжных обложек, картин и альбомов, выставленных здесь на продажу. Есть хорошие книги, а есть и бросовые, их, пожалуй, больше. "Порыться в этих книжных завалах любопытно, иногда и полезно. Найдешь такую редкость, что ахнешь"...

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Луначарский подвел рабочих к скульптуре огромной, двухметровой высоты, водруженной против колоннады Пантеона...
 - Он рабочий, - не дожидаясь вопросов руководителя. заговорили пораженные слушатели. - Родена правда. Поглядите, как огромен рабочий. Поглядите на его мускулы, тяжелые руки, ноги. Силища! Отчего молчит его силища? Скован. Человек думает о жизни, людях. Думает. И ты задумаешься. Как сбросить с себя цепи? Глядишь на роденовского рабочего и видишь: силища его не только в мускулах. В голове. Думает он.
   - Роден назвал свою скульптуру Мыслителем, - сказал Луначарский. - Рабочий он или поэт, как кому представится. Он Мыслитель, судьбы мира мучают и заботят его.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю". В ленинской школе в Лонжюмо.
   Хорошо было на прощальном вечере. У иного сквозь веселье раздумьем затуманит глаза: "Расстаемся, придется ли свидеться?"
   Но прочь тревожные мысли!
   - Товарищи, споем, - предложил кто-то.
   Какая встреча друзей обойдется без песни?!
   И вольно, озорно и призывно, вырываясь в открытые окна, полилось над поселком, лугами, рекой...
   Под окнами сошлись жители Лонжюмо. Слушали. Душевное пение русских будило в сердце добрые чувства, хотелось жалеть и любить. Иные женщины передником вытирали глаза.

В. И. Ленин.  Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Владимир Ильич бесконечно работал. Отсюда, издалека, тайными путями, пользуясь тайными связями, руководил всей партийной работой на родине. В апреле 1912 года стала выходить ежедневно рабочая газета "Правда". Владимир Ильич ее растил, направлял, называл "родным детищем партии". В начальные же годы жизни "Правды" более двухсот восьмидесяти статей и заметок написано им для газеты.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Ленин написал Манифест против войны. Ленинские статьи и листовки тайно распространялись на фронте. Солдаты читали, задумывались.
   Превратить войну империалистическую   в гражданскую. Обратить винтовки и пушки против царей, буржуев, помещиков всех стран - звал Ленин, звал к революции.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
    - Хэ! Подумаешь, русские. А что за книга у тебя?
   - Они мне дали, - обрадовался Жюстен переходу к мирной теме. - Французский писатель Виктор Гюго сочинил. Заглавие "Отверженные"...  Про французскую Великую революцию слышали?
     Понятно, мальчишки заинтересовались писателем Виктором Гюго. К счастью, никто не сообразил полюбопытствовать, где Жюстен раздобыл книги. Может, мадам Надин и месье Ильину было неприятно, чтобы кто-то узнал, что именно они достали Жюстену роман "Отверженные".
   У этих русских, как заметил Жюстен, порядочно тайн и секретов.

В. И. Ленин на Финляндском вокзале Петрограда.   Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   И вот Петроград. Поезд замедлил ход, приближаясь к ночному Финскому вокзалу на Выборгской стороне. Мощный паровозный гудок возвестил прибытие Ленина. Что это? Тысячные толпы людей заполняют перрон. Рабочие. Красноармейцы. Матросы.
   Огненным цветом пылают освещенные прожекторами знамена. Оркестр исполняет "Марсельезу"...
     Толпа почти на руках вынесла Владимира Ильича на вокзальную площадь. И здесь море людей. Старые, молодые. Господ не видно. Рабочие лица, рабочие куртки, ношеные пальтишки, солдатские шинели.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   ... на платановом бульваре появляется человек... Его зовут Гюстав Кремье. Повезло Жюстену, что его заметил медленно шагающий ночным бульваром старик.
   Он мастер часовых дел...    Опираясь на палку, стариковской походкой медленно шествует дядюшка Гюстав платановым  бульваром. На скамье спит человек. Что из того? Гюстав Кремье прошел мимо.
   Но что-то остановило его. Спящий на скамье, жалко подтянувший к подбородку колени подросток, почти мальчик. Уткнулся в котомку щекой. Спит.

Рис. С. Трофимова - иллюстрация к повести М. Прилежаевой  " На Гран-рю".
   Во все времена, особенно трудные, он помнил о Ленине, память о Ленине и ленинские статьи, которые он жадно читал, подсказывали, как жить и думать о жизни.
   Не раз в воспоминаниях являлась ему Стрекоза. Он видел ее, резвую, легкую, белый бант на резинке, и улыбался. Кончики банта были похожи на стрекозиные крылышки.
   Иногда он приводит сюда, на бульвар, под платаны внучку, которая напоминает ему Стрекозу. Много раз он рассказывает внучке об одном жарком лете в поселке Лонжюмо, когда туда приехали русские, и как были они хороши, и как вся судьба его  определилась тем летом.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...